Как проникнуть в обитель справедливости

“Разбирательство дел во всех судах и во всех судебных инстанциях происходит открыто”, — гласят Уголовно-процессуальный и Гражданско-процессуальные кодексы. То есть по закону всякий гражданин может присутствовать в качестве слушателя на любом открытом судебном процессе. А как обстоят дела на практике? Вместе с председателем общественного объединения “Гильдия судебных репортеров” Жанной БАЙТЕЛОВОЙ мы решили проверить, сможем ли мы, не показывая журналистские удостоверения, попасть на открытые судебные процессы в судах Алматы.

Свое турне по судам Алматы начинаем со здания, в котором располагаются Медеуский районный суд и Медеуский районный суд № 2, где рассматриваются уголовные дела. Подходим к турникету, за которым сидят два сотрудника управления службы специализированной охраны (УССО) МВД, отвечающие за безопасность в судах.

— Можно зайти? — интересуемся.

— Кто судья? — буднично, не поднимая головы, спрашивает один из постовых.

— Да нам без разницы. На какой-нибудь открытый процесс можно попасть?

— Зачем?! — у полицейских буквально отваливается челюсть.

— Ну, для собственного развития. Хотим посмотреть, как суды проходят.

— Э-э-э… странно… сейчас…

Постовой уходит и возвращается через несколько минут с сотрудником канцелярии. Тот, выслушав наши объяснения, ведет нас к своему начальнику. Пока ждем его, представившаяся завхозом женщина со знанием дела объясняет, что человек с улицы не может просто так зайти на процесс. Но мы должны услышать мнение руководства. Наконец появляется начальник канцелярии, изумлению которого тоже нет предела.

— Первый раз с таким сталкиваюсь! Может, вы хотя бы на юрфаке учитесь?

— Нет, просто хотим попасть на открытое заседание. Есть же принцип гласности…

— По идее, вы можете зайти, но только с разрешения судьи. С проходной позвоните и договоритесь.

Звоним с проходной секретарю первого попавшегося судьи и спрашиваем, можем ли присутствовать на процессе.

— Вы родственники ответчика? — недовольно интересуется секретарь.

— Нет, мы слушатели. Хотим посмотреть, как проходит суд.

— А почему к нам? Позвоните какому-нибудь другому судье!

— Нет, вы все-таки доложите судье или дайте нам с ним поговорить.

— Не буду, он занят. Звоните другим!

Мы с Жанной заранее решили, что не будем весь день обивать пороги в одном суде: не пустили — значит, не пустили. Поэтому, несолоно хлебавши, уходим.

Аналогичная ситуация происходит в Алмалинском районном суде — с той лишь разницей, что здесь Фемида отгородилась от мира не турникетом, а металлической решеткой. А так все то же самое: грозные постовые, недоумевающий начальник канцелярии и фраза “только с разрешения судьи”. Проникнуть за решетку, в обитель справедливости, удается лишь избранным, коими мы не являемся.

Следующий пункт — бывший дом демократии, куда не так давно переехали Бостандыкский районный суд № 2 и специализированный межрайонный суд по уголовным делам. Смотрим списки слушаний дел и, воспользовавшись тем, что постовой говорит по телефону (судя по тому, что стоит навытяжку — с начальством), проходим в цокольный этаж, где находится зал, в котором через несколько минут начнется интересующее нас заседание. Перед этим спрашиваем у секретаря, можно ли нам поприсутствовать. Молодой человек обе­щает поговорить с судьей.

Тем временем участники процесса, вернее, одна из сторон по делу о клевете, против присутствия посторонних. Назревает скандал. Пожилая женщина, стоя в дверях, заходится в крике: “Вы не зайдете!” Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, я ей улыбаюсь. Этого женщина вынести уже не может: “Она еще смеет улыбаться! Я буду жаловаться!” Наконец появляется судья. Интересуемся, можем ли мы зайти. “А как вы прошли через охрану?” — служитель закона, кажется, тоже не рад посторонним. Однако разрешает нам войти и требует удостоверения личности. Затем выясняет отношение сторон. Подсудимая и ее адвокат не против. А вот заявительница кричит, что при одном взгляде на наши наглые физиономии у нее поднимается давление, и грозится уйти и нажаловаться председателю, если судья нас не выгонит. Судья парирует, что процесс открытый — любой желающий может присутствовать. Позиция его ясна, и мы, не желая стать причиной какого-нибудь приступа у заявительницы, удаляемся.

Направляемся в Алматинский городской суд, где журналистам частенько приходится чуть ли не с боем прорываться на заседания. Но сегодня резонансные дела не рассматриваются и внутри тишь да благодать. Беспрепятственно минуя постового, проходим через рамку металлоискателя. В коридоре встречаем знакомого адвоката — у него как раз должно начаться заседание. Заходим с ним в зал и специально устраиваемся в первом ряду. Секретарь, окинув взглядом присутствующих, спрашивает, кто мы такие. “Слушатели”, — уверенно отвечаем. Тот удовлетворенно кивает и теряет к нам интерес. Судьи тоже не обращают никакого внимания. Дело скучное — мошенничество. Воспользовавшись перерывом, ретируемся.

Специализированный межрайонный экономический суд. Вот где разгул демократии — даже турникета нет! Спокойно заходим на процесс. Хотя не так давно одна из судей СМЭС, рассматривавшая иск экологического общества “Зеленое спасение” к управлению автомобильных дорог по поводу строительства дороги на Кок-Жайлау, дважды отказывалась пускать представителей СМИ. Вопрос тогда удалось решить лишь с помощью пресс-службы гор­суда. И это еще раз доказывает тот факт, что для судей и сотрудников УССО внимание прессы — наипервейшая головная боль.

Специализированный межрайонный суд по административным делам всегда имел в медийной среде репутацию закрытого. На этот раз тоже сталкиваемся с препятствием: постовой требует показать повестку и удостоверение личности.

— А мы не участники, просто хотим присутствовать.

— Родственникам и группе поддержки нельзя.

— Почему? Суды же открытые. Покажите документ, который запрещает присутствие!

— Вон там висит.

— Это просто распечатка, ни подписи, ни печати! На какой нормативный акт вы ссылаетесь?

Постовой начинает подозревать неладное. Убегает, а потом предлагает задать свои вопросы человеку, сидящему в соседнем здании, где находится ювенальный суд, в кабинете с надписью “Консультация”. Сотрудник, представившийся секретарем, выслушав наши аргументы, ведет нас обратно. Договаривается с судьей и сообщает, что мы можем присутствовать на судебном заседании. Параллельно пытается выяснить, откуда мы. Но мы отвечаем вопросом на вопрос: а на основании какого документа постовые пускают в здание только участников процесса? Секретарь ссылается на какое-то письмо из антитеррористической организации, но подробностей не сообщает и показать его отказывается. Говорит, что мы можем обратиться по этому вопросу в горсуд. После этого мы заходим на процесс…

Жанна Байтелова подводит итог наших приключений:

— На практике суды у нас условно открытые. Во-первых, есть проблема доступа в само здание суда. Постовая служба в большинстве случаев занимается самоуправством — сами решают, кого пропускать, а кого нет. Примером тому административный суд и Алмалинский районный суд. Есть положение о пропускном режиме в зданиях судов, это отдельная большая тема. Но в том же Алмалинском суде даже утвержденные Верховным судом правила посещения судов нарушаются. Там поставили железную решетку в фойе, хотя в соответствии с упомянутыми правилами вход в здание судов осуществляется через турникет. Они этой решеткой безопасность обеспечивают? Сомневаюсь! Тем более были случаи, когда участники процесса либо их родственники нападали на журналистов, а постовая служба и приставы бездействовали. Во-вторых, даже открытые суды закрываются при рассмотрении в них резонансных дел. Если в экономический суд или городской суд в любой другой день можно войти беспрепятственно, что у нас, собственно, и получилось в ходе эксперимента, то когда рассматривается громкое дело, все — постовые досматривают, проверяют документы. Особое внимание уделяется журналистам. Более того, бывают случаи, когда судьи удаляли журналистов с открытого процесса. Я хочу отдельно подчеркнуть, что такие действия не укрепляют доверия к судебной сис­теме, скорее, наоборот — подрывают. Получается, работа Верховного суда по обеспечению гласности судебного процесса на местах саботируется.

Комментарии в тему

У судьи Верховного суда Ербола РАХИМБЕКОВА мнение одно­значное — принцип гласности должен  соблюдаться неукоснительно.

— Если главное судебное разбирательство проходит в открытом судебном заседании, то на нем имеет право присутствовать, помимо участников процесса, любой гражданин: как представитель СМИ, так и любой желающий, — говорит он. — Ограничения могут быть только в случае, если принято решение о проведении закрытого судебного заседания. Кроме того, не допускаются лица моложе 16 лет, если они не проходят по делу свидетелями. Других ограничений не существует.

— То есть если, к примеру, бабушка решила послушать интересное дело, а ее не пускают — это нарушение?

— Однозначно нарушение. В таких случаях нужно обращаться в вышестоящие инстанции, к примеру, если не допустили в районный суд, надо писать жалобу в городской.

— А есть правила допуска в здания судов?

— С учетом требований, которые предъявляются к общественным местам, режимным объектам (суды — это режимные объекты), есть правила пропускного режима. Данные функции осуществляют органы вневедомственной охраны, подчиняющиеся МВД. Они вправе проверить сумки, объемные пакеты и т. д., проверить на металлоискателе. Это все направлено на обеспечение безопасности лиц, находящихся в здании суда.

— А что насчет проверки документов?

— Таких ограничений нет. Конечно, если это участники процесса, то они обязательно должны отмечаться. Но только, чтобы секретарь судебного заседания мог знать, кто из участников процесса явился. Слушатели не обязаны.

— Тогда у меня возникает вопрос профессионального характера. Получается, то, что у журналистов собирают служебные удостоверения, — нарушение?

— Это делается для того, чтобы судья заранее знал, что в зале суда находятся представители СМИ. Соответственно, он автоматически должен решать вопрос о разрешении или запрете проводить аудио- и видеофиксацию. Именно по поводу журналистов. Это вопрос нормального ведения процесса. Но просто удалять журналистов из зала судья не вправе.

Мадина АИМБЕТОВА, фото Романа ЕГОРОВА и с сайта Алматинского городского суда

Источник: газета «Время»